— Ах, сударь! — воскликнула она. — Ради Бога, будьте снисходительны! Она скорее несчастна, чем преступна. Она вращалась в дурном обществе, вот и все.

— Встаньте! — сказал ей следователь. — Правосудие обязано делать свое дело. — И он отпустил мнимую госпожу Рено, которая, удаляясь, оглашала коридоры суда своими воплями и стонами.

После этого Антуанетта была немедленно отвезена в Сен-Лазар.

Плохо бы пришлось молодой и неопытной Антуанетте среди острога и его обитателей, если бы в ней не приняла участия одна из арестанток — молоденькая девушка Мартон, которая сразу убедилась, что Антуанетта была совершенно невиновна и что их всех предали в руки полиции Полит и Мадлена Шивот.

Благодаря Мартон Антуанетта написала письмо Аженору, которое Мартон взялась передать по адресу.

— Где живет господин Аженор? — спросила она.

— В Сюренской улице, дом № 21.

— Отлично, в понедельник утром он получит это письмо, — сказала Мартон и стала убирать комнатку Антуанетты.

Рокамболь между тем тоже не дремал.

Он приехал в виллу Сайд и, рассказав Ванде про Антуанетту и Аженора, сказал ей, что для спасения молодой девушки необходимо сделать так, чтобы Ванда тоже села на несколько дней в Сен-Лазар.

Ванда, конечно, вполне согласилась с ним.

Тогда Рокамболь распустил слух, что он уезжает на несколько дней в Лондон, и отвез Ванду, но только не на железную дорогу, а в Голландскую гостиницу в Амстердамской улице.

Там Ванда заняла номер и водворилась в нем как путешественница, отъезжавшая на следующий же день.

— Мы увидимся сегодня вечером, — сказал ей Рокамболь, уходя.

— Где?

— В cafe Anglais. Оденься как в оперу, как можно более декольте, накинь на себя sortie de bal и поднимись проворнее по лестнице, чтобы не особенно броситься кому-нибудь в глаза. Ты найдешь меня в номере двадцать девять.