Мы думали, что пансион «Незабудка» представляет из себя какой-нибудь двух или трехэтажный домик, прилепившийся к своим соседям на одной из тихих улочек Пуппефельда. Но оказалось, что мы ошибаемся: «школа для юных балбесов-Пуппетроллей» размещалась в десятке разных по величине строений, и весь этот огромный комплекс прятался далеко за городом в темном сосновом бору за высоченной стеной, возведенной из бетонных плит и покрашенных зеленой – наверное, для маскировки! – краской.

Подъехав к воротам, седобородый таксист торопливо открыл нам дверцу машины и почему-то испуганно прошептал:

– Быстро выметайтесь отсюда, мелюзга! Доехали – и слава Богу!

– Кажется, я заплатил вам за нас обоих, – обиженно проговорил Пип и нехотя стал вылезать из уютного «вольфвагена». – Причем двойную плату, должен вам заметить!

– Знаю, что заплатил, иначе бы я вас и не привез, – проворчал уже чуть мягче сердитый водитель. – Ваш господин Ворчайлс обожает приставать ко всем с нравоучениями, а у меня нет никакого желания их выслушивать!

– У меня тоже, – вздохнул Пип и окончательно выполз из машины. Следом за ним выбрался наружу и я.

– Ничего, не горюйте, – утешил нас на прощанье подобревший внезапно седобородый таксист. – Пуппетролль, не нюхавший, почем фунт лиха, не пуппетролль!

И он, резко нажав на газ, стрелой помчался от ворот пансиона в спасительную гущу леса. А мы, подхватив свои скромные пожитки, медленно побрели по асфальтированной дорожке к самому высокому зданию под красной черепичной крышей.

Несмотря на то, что мы прикатили в «Незабудку» в шесть часов утра, господин Ворчайлс уже сидел в своем кабинете и усердно трудился: перелистывал классные журналы и выискивал к чему бы там придраться. Увидев нас, возникших на пороге словно привидения, он с трудом оторвал рыжеволосую и круглую, как биллиардный шар, голову от очередного журнала и, близоруко прищурившись, вгляделся в странных пришельцев.