Второй урок снова вела мадам Брюле. Но на этот раз Пип и я ей не подставились: едва прозвенел звонок, как мы оба уже сидели за столами на своих местах и терпеливо ждали, когда усядутся все остальные и в класс вплывет наша строгая учительница.

Тема занятий сегодня выпала, наверное, самая дурацкая из всех, какие только можно придумать: «Правила сидения, вставания, стояния и ходьбы». На втором десятке жизни меня начнут учить ходить и стоять! Да если бы одно это, а то еще будут обучать сидеть и вставать! Я хотел перемигнуться с Пипом, но когда взглянул на него, то понял, что ему не до веселья; мой друг сидел весь понурый и смотрел в одну точку – в широкую спину толстяка Ростбифа. «Наверное, думает о предстоящем мытье полов, – догадался я и печально вздохнул. – Но об этом лучше не думать: неприятности легче переживать, когда голова занята другими вещами».

Словно отгадав мои мысли, мадам Брюле решила отвлечь Пипа от грустных размышлений.

– Пип! – сказала она и внимательно посмотрела на моего друга.

Бедняга медленно потянулся вверх.

– Прекрасно! – обрадовалась учительница. – Не прошло и двух минут, а ты уже не сидишь, а стоишь! Прекрасно! – Мадам Брюле окинула оценивающим взглядом тщедушную фигурку юного пуппетролля и после небольшой паузы произнесла: – Тебе сколько лет? Сто? Двести? Триста?

– Двенадцать… – выдавил из себя Пип.

– Не может быть! Судя по твоей сгорбленной спине, тебе не меньше двухсот! Ну, хорошо: не меньше ста пятидесяти!

Пип напрягся и слегка выпрямился.

– Да ты у нас помолодел! – радостно воскликнула мадам Брюле. – Больше сотни годков тебе теперь не дашь!

Пип поднатужился и, сбросив с себя груз тяжких переживаний, выпрямился еще чуть-чуть.

– Чудеса! Ну, просто чудеса! – всплеснула ручищами заморская мучительница. – Наверное, ты знаешь секрет какого-нибудь эликсира молодости? Поделись рецептом, пожалуйста, с нами, Пип, мы очень тебя об этом просим!