Мишо снова отхлебнул воды. И сказал, покашляв и чуть приметно вздохнув:
— Так восславим же Господа за хлеб Его! Простите меня, святые отцы, устал я… дозвольте продолжить завтра.
2. Смиренный Анже, послушник монастыря Софии Предстоящей, что в Корварене
— Знал бы ты Серебряную Струну, как знаю я, не обманывался бы его кашлем. — Серж ложится, закидывая руки за голову. — Устал он, как же! Налейте Мишо вдоволь вина, и он будет трепаться до рассвета, а потом до заката. Хотя, как по мне, он и в самом деле мог собрать в кучу все, что говорят о святом Кареле. Есть у него такая, знаешь ли, въедливость. Если ему нравится какая байка, он не успокоится, пока не раздует ее до самой настоящей саги — и при этом ни словечка не приврет. Попомни мои слова, друг Анже, мы услышим от него немало занятного.
— Так, может, рассказать ему?…
— И не думай! Мишо, конечно, менестрель милостью Господней, но такое трепло! Слово «тайна» он признает только в сказаниях.
— Жаль. А то у него было бы не только самое подробное сказание, но и самое правдивое.
— Ну, может, пресветлый и разрешит рассказать… потом, когда ты доведешь дознание до конца. Может, он даже велит брату библиотекарю собрать твои видения в книгу. А потом отдаст переписчикам и разошлет по всем монастырям. Уж конечно, не для того ты тратишь силы на поиски правды, чтобы никто так и не узнал о ней!