– Изобретательство не работа, а развлечение, – хмыкнул дядюшка и попятился от стены. – Так сказать, один из видов досуга!

– Досугу ты посвящаешь 24 часа в сутки, – напомнил я Кракофаксу. – Неужели ты думаешь все это время отдать изобретательству?

– Там посмотрим! – надменно буркнул дядюшка. И нацепив на распухший нос старые, перевязанные нитками очки, взял в руки уголек из давно погасшего камина и вновь приблизился к стене. – Однако не станем терять драгоценные часы и минуты! – сказал он и провел по облупившейся штукатурке несколько штрихов. – Время – деньги, не забывай об этом! – И он снова что-то черкнул на подвернувшемся ему под руку заменителе ватмана. – Как ты думаешь, Тупси, что это такое?

Я вгляделся в странные очертания какой-то колымаги, медленно возникающей на стене, и неуверенно проговорил:

– По-моему, это – четырехколесный драндулет. А, может быть, и двухколесный: пока я вижу только два колеса.

– Это – машина! – рявкнул обиженно дядюшка. – Автомобиль! Моей собственной конструкции! Я сделаю его во что бы то ни стало, и тогда все умрут от зависти!

– Кто же тогда будет на нем ездить? – удивился я. – Мы с тобой вряд ли рискнем в него сесть – не такие мы с тобой, дядюшка, глупые, чтобы подвергать свои жизни смертельной опасности!

– Много ты понимаешь… – буркнул начинающий изобретатель и отошел на два шага назад, чтобы получше рассмотреть свой чертеж и заодно на него полюбоваться. – Сначала все умрут от зависти, а потом бросятся делать заказы на покупку нашего «Шперлинга».

– Чего-чего? – переспросил я. – Какого воробышка?

– Я назову свой автомобиль «Шперлинг», то есть «Воробей». В честь своего прадеда. – Дядюшка пририсовал к машине клаксон и снова отошел в сторонку. – Такого чуда еще не было на свете! – умильно прошептал он, и на его глазах появились скупые мужские слезы (кажется, их так называют в настоящих романах и повестях).