– Хватит, хватит и еще останутся! – успокоил меня Кракофакс, засовывая себе в рот сразу два бутерброда. – Я уже все подсчитал, можешь не сомневаться!

Однако сомнения продолжали меня грызть с такой же яростью, с какой грыз засохшие бутерброды мой великомудрый дядюшка.

– Ты не забыл про краску? А про олифу? Кисти ты не забыл учесть при подсчете трат? – донимал я голодного изобретателя глупыми вопросами, и тому приходилось на время отвлекаться от приятного процесса поглощения пищи, чтобы дать мне краткие, но ясные, ответы:

– Нет, не забыл. И про олифу не забыл. И кисти учел, и даже резиновый коврик под ноги.

Наконец я успокоился и задал последний – как мне тогда показалось, – вопрос:

– А эта, ну, наша машина, она рассчитана на кого? На пуппетроллей или на гнэльфов?

Услышав это, Кракофакс поперхнулся:

– Ты знаешь, Тупси, подобная мысль мне еще не приходила в голову…

– Когда она пришла в наш дом, тебя, дядюшка, здесь не было, ты рыскал по магазинам. Она покрутилась – покрутилась и залезла в голову мне, предупредив, что я должен ею с тобой поделиться.

Старый пройдоха запил бутерброды остывшим кофе и выполз из-за стола.

– Сейчас мы ее обсудим и все проблемы разрешим, – сказал он и снова устроил променад от угла к углу и от стены к стене. – Пуппетролли ниже ростом гнэльфов, это – факт. Сделав автомобиль для себя, мы потеряем покупателей: ведь пуппетролль – это такая редкость!

– Теперь я понял, почему нас называют «редкостными мошенниками»! – успел я вставить свое словцо.

Однако дядюшка меня быстро перебил:

– Я совсем другое имел в виду, Тупсифокс! Редкостных мошенников хватает и в Гнэльфбурге, а вот пуппетроллей в нем всего двое – ты и я. А потому машину придется делать в расчете на этих дылд гнэльфов. Иначе мы прогорим!

– Но ты же, дядюшка, уже сделал все расчеты! – воскликнул я, предчувствуя, что нам грозят дополнительные траты денег.