— Чей это дом? — закричал Тиберий. — Клянусь богами, сегодня же сообщу об этом эдилу…

Чёрные блестящие глаза женщины уставились на них с любопытством. Она молчала.

— Она не понимает нас! — вскричал Маний.

Они прошли молча несколько десятков шагов, вышли на большую улицу.

— А теперь, Тит, — протянул руку Тиберий, — что скажешь?

Впереди показался купол храма Юпитера в смуглом золоте орнаментов. Вокруг храма, как возле деда, толпились внуки — мраморные здания в белых одеждах. В стороне виднелся Табулярий (в нём находились архив и государственная сокровищница); дальше на склонах Капитолия

Тит, всплеснув руками, с восторгом смотрел на эту сверкающую громаду.

— О боги! — вскричал он. — Как это хорошо!

Но Маний равнодушно пожал плечами:

— Некогда любоваться красотами нам, беднякам!

Пройдя несколько шагов, он обратился к Тиберию:

— Шагая с центурией, я был удивлён, господин, твоим проворством. Ты делаешь успехи! И тебя не минует слава, тем более что ты родственник консула…

— Родство не имеет значения! — оборвал его Тиберий. — Ты знаешь Мария, он строг, а Сципион Эмилиан ещё строже его. Он не посмотрит на родство и, если надо, поразит, как Геркулес своей палицей!

Так беседуя, они дошли до квартала плебеев. Тит и Маний свернули в узкую грязную улицу и оглянулись. Тиберий остановился в нерешительности.

— Не побрезгаешь, господин, зайти к беднякам? — спросил Маний, и насмешливые глаза его встретились с глазами Тиберия.

— Конечно, нет! — воскликнул Тиберий. — Но как меня примут плебеи?

— Ты с нами, ты наш товарищ и гость, — отрывисто сказал Тит, — и никто тебя не обидит.