Как полководец армии императора, Хильбудий редко бывал в Августионе. Его место – в войске. Однако о новой василисе империи был наслышан немало.

Дочь смотрителя за зверями в цирке, Феодора рано осиротела и стала нищенкой, потом актрисой, танцовщицей и куртизанкой, которую в Константинополе знали многие, и далеко не с лучшей стороны. Но чего не бывает на веку, особенно с женщинами, наделенными умом и красотой!.. Случайно или по воле Всевышнего посетило беспутную покаяние и повело в храм Святой Софии, где молился и император. Покаяние заставило ее молить у заступницы бедных и обездоленных – Матери Божьей – помилования. Раскаяние бывшей куртизанки продолжалось не день и не два – месяцы, каждую церковную службу, а сама куртизанка, молясь, проливала такие обильные и горькие слезы, имела такой скорбный вид, что на нее обратил внимание император.

Он не оставил раскаявшуюся грешницу и божественной красоты женщину без своего благочестивого внимания: Феодора из актрисы и нищенки стала василисой империи, а императору – верной женой.

Если раньше Феодора всех удивляла своим беспутством, то теперь, став императрицей, изумляла своим благочестием. Все пламя сердца своего (а оно у нее было способно на великую, поистине щедрую любовь) отдала мужу своему, божественному императору Византии Юстиниану, была ему другом в семье и советчиком в делах государственных, настаивала на строительстве храмов для подданных, домов для бесприютных, настояла на пересмотре законодательства, прежде всего в пользу Церкви. Приложила немало усилий, чтобы существующий в Константинополе дом Сампсона стал примером отцовской заботы василевса о гонимых и голодных, униженных и обездоленных. Поговаривали, что Феодора, будучи когда-то совершенно равнодушной к религиозным распрям в Константинополе, стала непримиримым врагом ереси, что именно она водила рукой Юстиниана, когда подписывался эдикт о преследовании манихеев, иудеев, самаритян, язычников – всех, кто сомневался в православии и позволял себе вероотступничество.