– Что случилось, Анастасия? Надеюсь, не из-за своей прихоти покинула ты дом и отправилась зимой в такой опасный путь?

– Не до капризов, муж мой. Нет у нас уже дома, выжили нас в зиму из тепла.

– Как так?

– Вот так. Константинополь восстал против императора. Сгорела от рук взбунтовавшейся черни почти вся улица Месе, а больше других пострадали дома знати. Сгорел сенат, преторий, да что там преторий – церкви Святой Софии, Святой Ирины не пощадила карающая рука…

Вот когда Хильбудий окончательно забыл, что он воин и полководец. Смотрел и молчал. Молчал дольше, чем следовало.

– Не может быть… А что же император?

– Поговаривают, готовит корабли для побега. Если бы не Феодора, был бы другой император.

Не поверил, наверное, тому, что услышал, потому что Анастасия так и сказала:

– Если сомневаешься, спроси у братьев моих, они и не то знают.

Доигрались! Подумать только: Константинополь восстал против императора, дошло до того, что Юстиниан готовился к побегу. Где же были когорты его воинов и наемников? Что делали полководцы Велисарий и Мунд? Они же избранники Божественного, на их крепкую руку он полагался.

Повода для разговора с патрициями Констанцием и Иоанном теперь не нужно было искать, они сами захотели уединиться с сановным зятем и выложить ему все, что везли из Константинополя в памяти и в сердце.

– Честь и совесть, – сказали они смиренно, – обязывают нас быть откровенными: мы не только ради сестры пустились в это опасное путешествие.

– Понимаю, вернее, догадываюсь: вы тоже стали жертвами бунта?

– Анастасия рассказала уже?

– Нет, говорю же, догадываюсь.

– В таком случае, ты ошибаешься. Мы не погорельцы, Хильбудий. Мы беженцы.

– От охлоса?

– Нет, от императора. Охлос повержен, а кто же бежит от поверженных в прах?

Вот так дождался Хильбудий новостей… Вот утешили родственники… Ну что ж, пусть рассказывают, он должен знать все.