– Мы два года мечтали найти что-нибудь подобное для себя, но так и не нашли!

Сказав это, я лукаво взглянул на Кракофакса: ты, наверное, думал, что я брякну языком нечто иное? Я не так глуп, дядюшка, как тебе кажется!

– Ну, я не знаю… – протянул старый лис-пуппетролль, набивая себе цену. – Конечно, можно задержаться на денек-другой…

– Хоть на месяц! – расщедрился Астрогастр. – Гнэльфбуржцы – народ не жадный, деньги на монастырь польются в ваши кружки рекой!

Нож и вилка в руках дядюшки вдруг заходили ходуном, и Кракофакс только огромным усилием воли заставил унять предательскую дрожь.

– Так уж и рекой… – хмыкнул он недоверчиво. – Мы с племянником будем рады, если они польются ручейком!

– Кстати, – спохватилась, явно не вовремя, фрау Мэрлиона, – а где ваши кружки? Пилигримы всегда ходят с кружками для сбора пожертвований.

– Они утонули, – не моргнув глазом, ответил ей дядюшка и, как ни в чем не бывало, отправил в рот еще один кусочек бифштекса. – Когда мы переправлялись через Тойфельзее, ну, вы знаете эту бурную реку, у меня с плеча соскользнула котомка, в которой находилось все наше небогатое имущество.

– Камнем на дно пошла! – добавил я для непонятливых и, на всякий случай, подтвердил свои слова красноречивым жестом: поднял руку вверх и резко опустил ее вниз.

– Боже, какое несчастье! – ахнула Мэрлиона.

– А может быть, счастливое провидение, – успокоил ее супруг. – Вместе с котомкой мог бы утонуть и сам господин Кракофакс.

Услышав эти слова, я чуть было не зашелся в рыданиях. Лишиться дядюшки!.. Моего наставника и учителя!.. Но я мужественно сдержался и плакать не стал, только тихонько всхлипнул и вытер салфеткой набухшие слезами глаза.

– А где они будут спать? – спросил вдруг Пинтаэль. – На моей постели?