– Так и заявил? – усмехнулся Сибирцев.

– Господи, вы смеетесь!

– А что она за сила, не изрекал ваш батюшка? Антонов там или еще кто?

– Ой, не могу сказать, Михаил Александрович, но… я очень боюсь за Машу. Ведь если они…

– Кто они, Елена Алексеевна?

– Ну как же, эти, которых сила великая. И грядет сюда…

– Грядет она или нет, еще неизвестно. А вот лежать тут у вас без дела мне действительно ни к чему. Это верно. Так что там за человек из Совета? Сидит он еще или ушел?

– Сидит. И мрачный весь такой, строгий.

– Пригласите его, пожалуйста, сюда.

Гость оказался человеком рослым и худым, под стать Сибирцеву. Круглыми очками в железной оправе, усами и бородкой клинышком он напоминал одного из наркомов. Характерное такое лицо. Были на нем залатанная тужурка, расстегнутая косоворотка и простые брюки с обмотками и грубыми солдатскими ботинками. В широкой ладони он мял кожаную фуражку. Снял, видно, проходя через комнаты и уважая хозяев.

Сибирцев слегка привстал и жестом указал вошедшему на стул. Гость кивнул, основательно уселся, расставив колени и положил фуражку на край стола. Елена Алексеевна быстро взглянула на Сибирцева и, приняв неприступный вид, величественно удалилась. Сибирцев едва сдержал улыбку. Гость, проследив за его взглядом, обернулся, проводил глазами хозяйку и с веселой укоризной покачал головой. И сразу что-то в нем проявилось простецкое, мужицкое такое, симпатичное. Но когда он поднял глаза, Сибирцев увидел, что они внимательны и холодны.

– Ну-с, слушаю вас, извините, не знаю вашего имени-отчества, – учтиво сказал Сибирцев.

– Офицер? – строго спросил гость.

– Бывший.

– Документик какой имеется?

– Имеется. Однако с кем имею честь?

– Взглянуть бы хотелось на документик, – продолжал настаивать гость. Голос его построжел.

– Это не уйдет. Меня зовут Михаилом Александровичем. А вы кто? – Сибирцев требовательно посмотрел на гостя.