Те вразнобой ответили что-то веселое, озорное.

– Взво-од! – строго запел Фоменко. – Подтянись!

Он козырнул Ныркову и, выйдя за ворота, свернул налево, к площади, к своему батальону.

В комнате транспортной ЧК Ныркова ожидал явно знакомый человек. Но вот кто, не мог сразу вспомнить Илья. Искоса поглядывая на утомленного посетителя, он поднял чайник над головой, выпил воды из носика и передал чайник товарищам. «Кто ж это такой? – вспоминал он. – Знакомый ведь, знаю…»

– Баулин я, Илья Иваныч. – Посетитель поднялся со стула. – Из Мишарина.

– А-а! – обрадовался Нырков. – То-то ж смотрю – свой, а кто, убей не вспомню. Видал, что делается? – кивнул он на окно. – Голова кругом идет… – Он достал из кармана носовой платок в крупную красную клетку и промокнул лысину. – Ну рассказывай, с чем пожаловал. Да ну-ка, ребята, давай по местам. Занимайтесь делом… А ты, Малышев, возьми двоих да ступай сейчас к Еремееву, помоги ему. Будешь нужен, позову.

Комната опустела.

– Я, Илья Иваныч, ночь скакал, – устало заговорил Баулин. Снял очки, протер их подолом косоворотки и снова нацепил на нос. – Письмо привез от Сибирцева. И еще кое-какие документы.

– Виделся с ним? – настороженно спросил Нырков.

– Познакомились… Слух прошел, что беляк скрывается, я и зашел проверить. В общем, познакомились.

– Не трезвонил, кто он да что?

– Побойся бога, Илья Иваныч. За кого же ты меня принимаешь?

– Ну и то дело, – успокоился Нырков. – Рассказывай, как там Миша. Все собирался навестить, да сам видишь, что у нас делается…

– Теперь придется навестить. И срочно. Серьезные обстоятельства появились. На-ка посмотри письмо.

Баулин протянул лист бумаги. Нырков аккуратно взял его, прочитав, сложил, снова развернул, пробежал глазами несколько строк. Потом отвернулся к окну и застыл так, только пальцы барабанили по столу какой-то марш.