Микуччо выпучил на нее глаза. Она, в свою очередь, удивленно воззрилась на незнакомца.

– Госпожа вернулась, – повторил за лакеем Микуччо.

И тут Дорина пришла в себя.

– Сейчас, сейчас… – забормотала она, пригладила волосы, кинула шаль за занавеску и, колыхаясь всей своей грузной персоной, помчалась в прихожую.

Появление этой крашеной ведьмы и приказ лакея вселили в Микуччо, и без того подавленного, какое-то горестное предчувствие. До него донесся пронзительный голос тетушки Марты:

– Туда, в зал, в зал, Дорина!

Мимо него прошествовали Дорина с лакеем, нагруженные великолепными корзинами цветов. Он вытянул шею, стараясь разглядеть, что происходит в этом залитом светом зале, и увидел толпу мужчин во фраках, услышал гул голосов. Потом все вокруг затуманилось: до глубины души взволнованный, потрясенный, он даже не заметил, что глаза его полны слез; Микуччо зажмурился и в наступившем мраке весь внутренне сжался, стараясь справиться с режущей болью, вызванной взрывом звонкого смеха. Это как будто Терезина? Господи, над чем она так смеется?

Приглушенный возглас заставил его открыть глаза: перед ним стояла – почти неузнаваемая! – тетушка Марта; она была в шляпе – вот бедняжка! – и в тяжело обвисшей роскошной бархатной накидке.

– Микуччо? Ты?

– Тетушка Марта! – воскликнул он, не двигаясь и с некоторым испугом глядя на нее.

– Как это так? – растерянно продолжала она. – Не предупредив? Что стряслось? Когда ты приехал? Это ж надо, как раз сегодня вечером? О боже милостивый!

– Я приехал, чтобы… – забормотал Микуччо, не зная, что сказать.

– Погоди! – перебила его тетушка Марта. – Как же быть? Как быть? Видишь, сынок, сколько там народу? Сегодня у Терезины праздник, ее бенефис. Посиди немного здесь…

– Если вы… – выдавил из себя Микуччо: от душевной муки у него перехватило горло. – Если считаете, что мне лучше уйти…

– Да нет, говорю тебе, посиди немного здесь, – торопливо и сконфуженно пробормотала старуха.