У Андрея не гнулись пальцы. От прикосновения к выступам они ныли невыносимо больно. Но он полз. И осыпь сдавалась, уступая человеку в упорстве. Выбравшись на тропу, Андрей, отогревая, долго держал пальцы во рту. Он был безоружен. Автомат скатился в пропасть.

Астальцев долго разглядывал следы.

Кротов повернул обратно. Он, конечно, избавился от бечевки – десяти минут достаточно, чтобы перепилить ее об острые края камней.

Торопится нарушитель или нет? Он может и не торопиться, считая пограничника погибшим.

Свернув с тропы, Астальцев обернулся. Осыпь тускло поблескивала, как вскрывшаяся река.

Андрей шел, всматриваясь в следы, уводившие его все дальше в тайгу. Кротов изменил маршрут: теперь он двигался параллельно границе.

Астальцев побежал. Густая снежная пыль набивалась в рот и не таяла на языке. Скрипел под ногами снег. Казалось, что кто-то идет следом. Снег заметал следы, и пограничник спешил.

Поляна открылась внезапно. По белому, почти квадратному полю шел человек. Он часто оглядывался.

На открытом месте пуржило сильней.

Астальцев подумал: "Хорошо бы обойти нарушителя", – но тут же отбросил эту мысль. Он ничего бы не выиграл во времени. Кротов мог изменить маршрут и затеряться в тайге.

Нужно идти в открытую через поляну. Нарушитель устал, он далеко не уйдет, во всяком случае из поля видимости.

Кротов оглянулся, когда пограничник достиг середины поляны. Он вскрикнул и рванулся в чащу. Потом остановился. Понял, что не уйти.

Андрей сбросил ватник, расстегнул рукава гимнастерки.

Он медленно приближался к нарушителю. Кротов выхватил из-под снега огромную валежину и пошел навстречу.

– Брось, – сказал пограничник.

– Сейчас, – усмехнулся нарушитель.

Он остановился в нескольких шагах от Астальцева и взмахнул валежиной.

Андрей пригнулся. Удар прошел мимо.

"Брошусь, когда он будет замахиваться", – решил пограничник.