Когда все эти постройки были сооружены, Дейок, чувствуя себя в безопасности, защищенный крепостными стенами и отрядом копьеносцев, принял заведенный у царей порядок:

никому не входить к царю; со всеми делами обращаться к нему только через вестников;

царя никто не должен видеть;

смеяться и плевать в присутствии царя считать непристойным.

Дейок хотел, чтобы народ видел в нем существо высшее, не такое, как все люди. Если его бывшие соседи и товарищи станут свободно приходить к царю и общаться с ним, как прежде, то они будут возмущаться: «Почему это наш сосед Дейок так возвеличивает себя? Хоть он и царь, но ведь мы помним, как он вместе с нами пахал и сеял!»

А так, не видя его, скрытого стенами крепости, они невольно будут почитать его.

Дейок не выходил судить на площадь. Но ему подавали жалобы, он разбирал их, выносил решение и отсылал назад. Преступников звал к себе и, выслушав дело, тут же назначал наказание.

По всему его царству бродили «подслушиватели» и «подглядыватели». Поэтому Дейок знал обо всем, что творится в округе и как относится к нему народ.

Дейок сумел навести порядок в своей области. Он заставил уважать законы. Жители обрели безопасность от разбойников и грабителей. Люди могли спокойно заниматься своими делами. Видя это, жители окрестных поселений присоединялись к его «стране», и царство Дейока росло.

Было много бед и войн… Приходили ассирийцы разорять мидийскую землю. Но, видно, крепко держал Дейок свою царскую власть, если потомки его стали царями всей Мидии, всех мидийских племен. А племен этих в Мидии было шесть — бусы, паретакены, струхаты, аризанты, будии и маги. Те самые маги, из племени которых вышли мидийские жрецы.

Крепко и жадно держал в своих руках царскую власть Дейок. Так же крепко и жадно держал теперь эту власть Астиаг. Настолько жадно, что даже мысль о внуке, который явится и будет царем всей Азии, отстранив Астиага, надолго омрачила его жизнь.