Одна из двух лошадей Ягмура пала в дороге. И все же через несколько дней, вместе с попутным караваном, молодой огуз добрался до стен могущественного Мерва. Караван пришел к городу поздней ночью. Кто-то постучал камнем в ворота, но грозный голос стражника предупредил:

— Собака или сын собаки! Ты хочешь, чтоб тебя заели вши в зиндане! Отойди от ворот. Клянусь, ты останешься без головы у стен священного Мерва!

После долгой перебранки, уговоров и подкупов запоздалых путников пропустили в город. Ягмур вскоре нашел себе пристанище. Свернувшись на куске кошмы у неяркого костра, над которым висел кумган погонщиков, Ягмур стал рассматривать караван-сарай. До слуха его донеслась песня:

Быстрокрылой птицей стать бы мне, взвиться, полететь бы как во сне! и спуститься и моды напиться из ручья в родимой стороне.

Знакомая песня насторожила Ягмура и ему подумалось о лихой наезднице… Юноша приподнялся и прислушался.

Дервиш подул на угли, огонь взлетел выше. Полетели искры.

— Ты хочешь знать мастерицу, соткавшую из слов такой ковер? Слушай:

В одной кибитке четыре двери, у каждой двери три юных пери, сидят девицы у дверей, у каждой тридцать сыновей!..

Вот сколько мне пришлось прожить, чтобы узнать ответ на твой вопрос.

— Почтеннейший, я знаю смысл игры этих слов: когда-то мастер Айтак говорил, обучая меня, что загадка делит год на четыре части… на месяцы и дни.

Дервиш отодвинулся от огня.

— Ты назвал имя старого уста… Айтака? Тропы каких страданий сблизили вас?

Ягмур насторожился.

— Печать преданности очень похвальна на лице воина, мой сын!.. Но пусть птица недоверия не садится на ветки твоей души, — продолжал дервиш. — Яловая корова… мычит, но никогда не телится для доносчиков султана.