Лицо кагана не изменило своего выражения. Какое-то время он не сводил взгляда с Ардарика, и тот, зная, как Аттила ненавидел людей, которые не могли выдержать его взгляда, смотрел ему прямо в глаза, хотя он не любил и считал грубым такой обмен взглядами. Он уперся локтями в полированный дубовый стол, стоявший между ними. В любом случае они не станут выступать до весны, пока не расчистятся проходы через Альпы, и поэтому они проведут всю долгую зиму в спорах, сидя в тепле в этой маленькой комнате с зажженным очагом и высокими кувшинами медового напитка и награбленного римского вина. Они станут сидеть на мехах, наброшенных на деревянные лавки. Ардарик всегда гордился своим терпением.

— Извини, — вдруг сказал каган. — Скоттас!

Открылась дверь, расположенная справа от кресла кагана, и в комнату вошел и поклонился Скоттас. Он был заместителем кагана по управлению армией и всегда стоял недалеко в охране. Каган слегка повернулся к нему и что-то сказал тихим голосом.

Ардарик только глянул на Скоттаса и сразу отвел глаза в сторону. Подобно всем гуннам, и даже Аттиле, Скоттас был плотным человеком с круглым плоским лицом и грудью, как бочка, что делало его безобразным. И подобно остальным гуннам, за исключением Аттилы, он был поразительно тупым. Ардарик — гепид высокого роста, обладал сильным телом, роскошными и густыми светлыми волосами и бородой, за которой он тщательно ухаживал и даже иногда душил.

Из двери, расположенной слева от трона, появился раб и подкинул в огонь дрова. Ардарик повернулся к огромному каменному очагу позади него. Обычно на таких совещаниях присутствовал Эдеко. Другие гунны и германцы считали его знающим человеком. Сейчас Эдеко был в Константинополе, а в Хунгваре больше не было человека соответствующего ранга.

— Король, — обратился к нему каган. Ардарик быстро повернулся.