Когда Хунгвар был всего лишь придорожным базаром, до того, как каган приказал построить здесь дворец, дороги извивались, как тетива лука, чтобы обойти болотистые места. Каган приказал засыпать топкие ямы грязью и землей, камнями и кусками дерева, и теперь даже в весеннюю распутицу дорога была вполне приличной. Сейчас, когда стоял холод, болото отступило от дороги, и траву покрывала корка льда. Был слышен смех детей, игравших среди деревьев у реки. Пока дети не начинали двигаться среди голых ветвей, они напоминали зимние лохматые гнезда белок.

Четверо или пятеро гуннов пересекали реку в месте брода, двигаясь цепочкой один за другим. По волнистой поверхности воды их отражения шли рывками. Ардарик замедлил ход лошади, чтобы пропустить этих людей. Они поднялись вверх по берегу и поскакали, а их начальник поднял руку, приветствуя Ардарика. Ардарик ответил ему на приветствие. Он никогда не мог отличить одного гунна от другого, хотя так много их видел. Он пересек реку и поехал по краю болота к своей деревне, стоявшей на холме между тополями напротив холма кагана.

Белая лошадь несла его по дороге, глубоко протоптанной в холме от движения многих ног людей и животных. Она напоминала ему русло реки. При виде деревни сердце Ардарика переполнилось гордостью. Дома стояли аккуратными рядами. У каждого домика был свой огород и садик. Каждый клочок земли использовался и был огорожен. Резные оконные рамы были покрашены яркой краской, как и подпорки крыльца у домов. Все, что было возможно, украшала искусная резьба — это были карнизы крыш и навесы над крыльцом.

Ардарик въехал в деревню и направился к своему дому. Он слышал болтовню женщин, доносившуюся из пивоварен. Ардарик представил себе, как кипят котлы, полные пива, по краям которых застыла закваска. Разговоры перелетают из края в край над медленно перемешивающими варево лопатами.