Он не смог найти лягушек. Они все пропали к зиме. В темноте, у маленького костра, он всю ночь боролся со сном. По спине бегали мурашки, и все тело начинало дрожать при малейшем звуке. Мараг в своем тюке спокойно лежал вдали от огня. Лошади то дремали, то щипали траву вдоль берега реки. Глаза у Такса горели от бессонницы. Один раз он задремал и проснулся от того, что чуть не угодил в огонь.

Как только встало солнце, он отправился на север, следуя за изгибами реки. После того, как он много месяцев провел один, без защиты своего народа, река напоминала ему друга. Он слушал ее голос и даже парочку раз пел для нее. Теперь, когда в небе сияло солнце, он уже не чувствовал себя усталым. Над головой синело небо, такое же яркое, как краски, которыми римляне раскрашивали стены своих домов. Он и Мараг как-то провели ночь в одном из покинутых домов на холмах в Италии к югу от Города

Люди, изображенные на стенах, были странно похожи на живых, но в то же время чем-то от них отличались. Мараг Упорно отказывался верить, что это были картинки демонов.

Такс начал снова перебирать в памяти детали путешествия. Он считал его уже законченным, и ему хотелось все рассказать своим друзьям, когда он наконец окажется среди них.

Семья Марата должна знать все, что с ним случилось. Черная лошадка спокойно трусила вперед, и уздечка лежала у нее на шее. Такс вытащил из своих длинных черных волос перья и камешки и расчесал волосы пальцами. По тени он увидел, как сильно отрасли волосы за это время.

В конце лета его волосы были гораздо короче, когда он и Мараг вернулись в основной лагерь кагана. Они ожидали застать там тысячи солдат, но нашли только потухшие костры и летящую клубами пыль. Сначала они надеялись догнать основные отряды и помчались вслед за армией. Он и Мараг убили и съели одну лошадь и почти прикончили другую, но каган всегда двигался очень быстро, он ушел за месяц до их возвращения, и никто их не ждал там…