— Ну, что же вы молчите? Фабьен глубоко вздохнул.
— Пошлите ваших секундантов к Роллану, — чуть слышно прошептал он.
Граф вздохнул и зашатался.
Эти слова этого честного человека произвели на него действие громового удара, но он почти сейчас же оправился и сказал:
— Хорошо, я вам верю… А у вас есть доказательства?
— К несчастию!..
— Вы видели графиню у Роллана?
— Да.
Это последнее слово Фабьен произнес чуть слышно и глухим голосом.
В это самое время вошел Рокамболь.
Присутствие его становилось здесь больше чем необходимым; оно придавало бодрости Фабьену, который, несмотря на свое нравственное мужество, уже начинал падать духом.
У графа Артова достало еще силы воли протянуть руку вошедшему маркизу.
— Здравствуйте, — сказал он при этом слегка дрожащим голосом.
— Любезный виконт, — продолжал он затем, обращаясь к Фабьену, — вы всегда были мне другом и сейчас доказали мне, что ваши чувства не изменились.
— О, как теперь, так будет и всегда! — проговорил Фабьен.
— Ну, так докажите же мне на деле это…
— Чем?
— Я не попрошу вас, конечно, быть секундантом вашего друга!..
— Прежнего, граф, а теперь я его презираю.
— Нет, я прошу у вас более простой услуги. Мне просто не хочется возвращаться сегодня домой — позвольте мне пробыть до завтра у вас.
— Располагайте моим домом, граф, — сказал Рокамболь.
Тогда граф сел и написал своей жене следующее письмо:
«Графиня!
Вчера и даже сегодня час назад я все еще сомневался… Теперь же сомнение невозможно для меня. Завтра я дерусь с Ролланом де Клэ и надеюсь убить его.
Через час после того я уеду из Франции, если не убьют меня самого… но я не хочу погибнуть от его руки. Я вас любил и прощаю вас.
Написав эту записку, граф запечатал ее и сказал виконту д'Асмоллю: