Пока совершались события, рассказанные нами, — иная сцена, не менее драматичная и раздирающая сердце, происходила в Пепиньерской улице, в отеле графа Артова. Читатель помнит, что граф уехал из дому верхом после завтрака.
В эти два дня, по своем возвращении, граф, француз душою и характером, не мог насытиться своим Парижем. Еще накануне его не было дома с самого утра и до обеда, а в этот день Баккара сказала ему, улыбаясь:
— Поезжай, дружочек, я увольняю тебя до обеда.
И, сказав это, сама графиня уехала также за покупками.
Она воротилась в три часа и узнала, что граф отослал свою лошадь и взял извозчичий купе. Это обстоятельство показалось ей несколько странным, но все-таки она не придавала ему большой важности.
Через час пришло письмо не от графа Артова, а от Роллана де Клэ.
Роллан, прождав понапрасну до пяти часов, написал графине следующее послание:
«Мой милый ангел!
Я целый день дожидаюсь вас, и один только страх найти вас мертвою не допускает меня бежать к вам.
Завтра мы будем драться… и надейтесь, что у меня достанет мужества победить своего врага для того, чтобы защищать вас… Ради Бога напишите хоть одно слово!
Письмо это принес камердинер Роллана.
Баккара взглянула на адрес и очень удивилась, что он написан не рукою сестры, от которой она ждала письмо. Она хотела распечатать письмо, когда на дворе послышался стук въезжавшего экипажа. Думая, что это муж, графиня подбежала к окну и с изумлением увидела купе сестры, из которого вышла Сериза (мы будем называть так с этого времени Вишню).
— Что с ней?.. — подумала Баккара. — Не с ума ли она сошла?
И, все еще не распечатывая письма, она побежала навстречу Серизе Роллан. Сестры поцеловались.
— Иди-ка сюда, моя милая ветреница, — сказала Баккара, — и пишет, и приезжает ко мне в одно и то же время!..