— Теперь поговорим, Рауль, друг мой! — сказал гасконец, усаживаясь верхом на скамейку. — Прежде всего не титулуй меня монсеньором.

— А как же прикажете называть вас?

— Зови меня сир де Жюрансон. Позволяю даже называть меня просто де Жюрансон. Рауль в ответ молча поклонился.

— Давно мы с тобою не виделись, милый Рауль! — продолжал гасконец.

— Целых два года! Но я употребил это время с пользой, как видите… и проложил себе дорогу…

— В сердце герцогини? — улыбаясь спросил гасконец.

— Ну вот!.. — скромно ответил Рауль. — Как знать?.. Может быть…

— Иначе говоря, ты изменил Нанси?

— О нет, я по-прежнему люблю Нанси!

— В таком случае?

— Я служу вам, ухаживая за герцогиней.

— А, это другое дело! Но поговорим серьезно. Когда вы прибыли?

— Вчера вечером. Старый Гардуино был предупрежден, он вывесил ветку остролистника.

— И герцогиня приняла его дом за гостиницу?

— Она ни минуты не сомневалась в этом!

— Ну а как она нашла самого Гардуино?

— Она далека от мысли предположить, что он — один из деятельнейших вождей гугенотов.

— Отлично! Как велика свита герцогини?

— Мы прибыли вдвоем с нею. Герцогиня никого больше не взяла, так как хочет пробыть в Блуа так, чтобы никто не подозревал о ее присутствии. Вечером у нее назначено совещание с герцогом Гизом, который должен прибыть сегодня утром.

— Значит, кроме тебя, никого нет при ней?

— Да, если не считать маленького пажа, которого граф Эрих де Кревкер с друзьями подверг жестоким истязаниям.

— Он, должно быть. очень любит их?

— Ненавидит, как я!

— А где герцогиня?

— Наверху. Она спит.

— Если бы я был уверен, что она не проснется, — улыбаясь сказал гасконец, — я поднялся бы к ней, чтобы посмотреть на нее во сне.