Ему тотчас же придвинули табурет. Силин влез на него.

Когда установилась тишина, он заговорил ровным негромким басом, взмахивая зажатым в кулаке листом бумаги:

— Согласно общего постановления, а также Совета Союза фронтовиков, с утра будем выбивать немцев с нашего пролетарского Херсона!

Фронтовики возбужденно зашумели, придвинулись ближе. Силин поднял руку:

— Тихо! Митинги отменяются! Все! Поговорили! Договорились до немца!..

Послышались голоса:

— Правильно!

— Кончать надо говорильню!

— Пора делать дело!..

— Так, — продолжал Силин, — связь с рабочим классом у нас есть. Наше дело начать, они поддержат. Объявляется особое положение. Ежели какая-нибудь недисциплина, будем рассматривать как измену революции и пролетарскому классу, и по закону военного времени — налево без разговору! Понятно?

— Чего не понять!

— Правильно!

— Теперь слушать команду. Ротам Иваненко и Маренина идти к городской думе сейчас же и занять позицию. Так… Рота Линькова — к вокзалу. Остальные пойдут оцеплять город по берегу. Командирам указания есть… Общая картина будет такая. Начнут Маренин и Иваненко у думы. До них чтобы ни единого выстрела! А как они начнут, тогда всем действовать по сложившейся боевой обстановке. Ясно?.. Которым отрядам есть задание, выполнять! Остальным разойтись по своим местам и ждать приказов, какие поступят. Всё!..

Раздались слова команды;

— Становись!..

— Отряд Павлова, ко мне!..

Силин соскочил с табурета, поискал глазами, крикнул:

— Лешка!

Паренек в гимназической шинели подскочил к нему:

— Я тут!

— Вот тебе записка, отнесешь Виговскому на Забалку, в районный штаб, знаешь?

— Еще бы!