На всех палубах зазвучали трубы. Войска дружно издали боевой клич. Весла с обеих сторон одновременно пришли в движение. Келевсты задали стремительный ритм гребцам. Вспенилось море около быстро несущихся триер, пентир и гептир, острые носы которых нацелились на неприятельские корабли.

Громче и громче насвистывали такт для гребцов келевсты, образуя мощный хор, летящий скораблей над морскими просторами.

Когда корабли приблизились друг к другу для абордажа, воины стояли на коленях вдоль бортов с выдвинутыми вперед копьями. Мгновенно с обеих сторон полетело несметное множество дротиков.

Стремительно подойдя к правому крылу неприятеля, мощная семипалубная гептира со страшной силой врезалась в финикийскую триеру египтян и сшибла все мачты. Раздался треск дерева, крики с палубы, вопли и стоны со скамей гребцов внизу. Вёсла разбились вдребезги. Море хлынуло внутрь триеры. На тонущем корабле воины Птолемея защищались из последних сил. Десятки воинов Деметрия пали под ударами дротиков.

Близость смерти удесятеряла ожесточение – спастись или умереть, другого выхода не было. Карабкающихся на борт неприятельского корабля сбрасывали в морскую пучину.

А совсем рядом, справа и слева, триеры и пентиры налетали друг на друга, с сокрушительным треском ломая неприятельские борта. Гребцы изо всех сил налегали на весла, отходили назад, чтобы нанести новый удар.

Пространство для ожесточенной борьбы стремительно сокращалось. Но в этой битве выигрывали не отвага и мужество, а случай.

Наконец Птолемей понял, что боги на этот раз даровали удачу Деметрию, и не смог сдержать бешеного гнева. Ему казалось, что он задыхается. На протяжении последних лет Деметрий постоянно дерзко вторгался в его жизнь и отрывал от любимого детища – строительства Александрии.