На кораблях эскадры тоже готовились к торжествам, было предписано произвести салют при закладке крепости.

Чем занимается команда корабля на рейде, где непрерывно льет дождь, а корабль то и дело под ударами волн и порывами ветра кренит с борта на борт и он крутится из стороны в сторону на туго натянутом якорном канате?

Матросам работа всегда найдется. Часть отдыхает, сменившись с вахты, другие латают паруса, приводят их в порядок, третьи плетут из распущенных канатов кранцы, разные коврики, ремонтируют такелаж. Канониры лишний раз банят орудия, расхаживают винты для прицеливания, мало ли у них своих забот по артиллерийской части. Но в экипаже всегда сыщется несколько шустрых старослужащих матросов, которые ухитряются в такое ненастье кемарить где-то в потаенном уголке, заветном местечке, известном только своему обитателю.

В эту же пору офицеры, не попавшие на берег, проводили время за картами или, собравшись в просторной каюте, распивали бутылочку доброго вина, рассуждая о превратностях флотской службы, жизненных невзгодах и, конечно, о женщинах...

После обеда Бредаль, как обычно, дремал, но его разбудил вахтенный мичман:

— К борту подошла шлюпка с берега, видимо, прибыл пехотный офицер, под плащом не разглядишь.

— Ну так разберись и так или иначе проводи его ко мне.

Спустя несколько минут в каюте стоял пехотный майор.

— Честь имею, господин капитан-командор, майор Спиридов, комендант крепости Выборг.

Бредаль жестом указал на кресло, «Отец юнги, — сразу определил он, — сухопутчик, но чины флотские разумеет».

Оказалось, что он по службе был в Петербурге и через Апраксина получил разрешение государя побывать на торжествах и повидать сына.