Охранники выследили волчицу и бросили ей в логово гранату. Волчицу разорвало на куски, а волчат, как меховые шарики, разбросало вокруг метров на десять. То ли оттого, что они были такие маленькие и круглые, то ли вообще от какой-то особой детской упругости, но все они после взрыва остались в живых и, ударившись об землю, просто отскочили от нее, как мячи, а охранники уже потом ходили и добивали их прикладами винтовок.

Петька пулей помчался на звук взрыва, потому что всегда боялся, как бы настоящая война не началась без него. Он летел от сопок, задыхаясь, запинаясь о куски каменной соли, падая, разбивая в кровь руки, вскакивая с земли и тут же запинаясь опять. В голове у него билось, что это японцы, что Квантунская армия все-таки перешла границу и надо теперь бежать, мчаться туда, где уже начался бой.

Когда он прибежал, в живых оставался только один волчонок. Охранник с густыми усами размахнулся своей винтовкой, чтобы прикончить его, но Петька, как молния, еще не успев сообразить – что происходит, бросился на волчонка, закрывая его своим костлявым, трясущимся от страха и быстрого бега телом.

«Не убивайте, дяденька! Не убивайте его!»

«Вот дурной! – отпрянул охранник. – Откуда он взялся?»

«Я спирта вам принесу! У меня дед через границу в Китай ездит! Он бочки там продает! Хорошие бочки!»

Остальные охранники собрались вокруг них и стали закуривать.

«А шо, може, и вправду хлопчик спирта нам принесет? – подумал вслух один из них с украинским акцентом. – А то эти наркомовские сто грамм ну ведь всю душу избередили. И кто только их придумал? Вот поймать бы его да всю жизнь наливать ему ровно по сто грамм, и ни капельки больше».

«Я принесу! Принесу! – заторопился Петька. – Дед скоро опять поедет!»

«Да ты вставай. Чего разлегся?»

Петька поднялся с земли, прижимая к груди волчонка.

«На кой он тебе? – лениво сказал украинец с погонами старшины. – Вырастет – всех коз пожрет у вас в Разгуляевке».