Кавалеристы совсем загоняли на манёврах коней, увязавших чуть ли не по бабки в цепкой грязи. Да и самим королевским гвардейцам явно не хватало закалки: многие из них, если не большинство, находились в армии всею два-три месяца; правда, в штабе были и бывшие соратники принцев-эмигрантов и даже офицеры Бонапарта, как Ло де Лористон, маркиз де Лагранж, командовавший чёрными мушкетёрами. и Бертье, князь Ваграмский, командир королевского конвоя, а в роте герцога Граммона имелся даже генерал де Рейзе, который восемнадцати лет от роду убежал из родительского дома, дабы сражаться под знамёнами Клебера. Создавалось довольнотаки странное положение: людям, в конце концов уже немолодым, вроде маркиза де Ганэ, давали чин подпоручика, военных, вернувшихся во Францию в период Консульства и присоединившихся к Бонапарту после 18 брюмера, при Реставрации мариновали без толку… в королевской гвардии можно было встретить не только полковников, но и генералов, имевших один или в лучшем случае два галуна… Но вообще-то гренадеры, мушкетёры, кирасиры и другие гвардейцы, купившие себе офицерский чин, были по большей части младшие в семье, и главная их заслуга заключалась в том, что по возрасту они не могли служить и не служили Узурпатору. Тем, у кого не было лошадей, в случае если разыграется бой, выдадут на худой конец ружья: славная пехота получится из таких вот молодцов, никогда не проходивших военного обучения.

Приходилось топтаться на месте, пережидать, пока не схлынет поток кавалеристов, которых собралось тут не меньше грех тысяч.

Послезавтра-весна. Теодор погладил круп своего Трика, своего верного серого коня. Ему ужасно нравилось, что мушкетёры рознятся друг от друга не по той или иной детали военной формы-у всех были красные доломаны, — а по масти лошадей, серых или чёрных. Пусть даже ему пришлось немало побегать зимой, чтобы раздобыть себе лошадь непременно серой масти, как то полагалось, и притом отвечавшую всем тем требованиям, какие предъявляют к истинно кавалерийским коням.