Куда скачет-сеет смерть. Великолепная надпись, начертанная на знамени серых мушкетёров, была выгравирована также на касках, на золотой гранате, украшавшей передок нашлемника… и Теодор любил повторять про себя этот девиз-«Quo ruit et iethum…» — так, словно слова эти стали и его собственным девизом, девизом его жизни, судьбы, и, пьянея от конского галопа, он испытывал такое чувство, будто устремлялся навстречу смерти… Но не только это безудержное легкомыслие, отвлекавшее Теодора от его раздумий, было причиной безумного решения сделаться королевским мушкетёром.
Без сомнения, это-то и создавало известную дистанцию между ним и его друзьями, числившимися либералами. Или ещё хуже того. Как, например, Робер. Или Орас. Не без горечи думал он об Орасе, о друге своей юности. Перед отъездом он с ним не повидается. И не объяснится с ним. И не придётся Луизе выступать посредницей между своим мужем и нашим мушкетёром. Кроткая Луиза, тёзка матери Теодора, скончавшейся, когда ему было десять лет… И офицеры других частей тоже недолюбливали королевскую гвардию, достаточно было вспомнить, какой приём оказали на той неделе герцогу Беррийскому, посетившему Вавилонскую казарму, — более чем холодный приём. Когда его высочество-низенький толстячок, грубоватый в обращении и несдержанный на язык, — проходил по казарме с эскортом мушкетёров, в числе каковых был и Теодор, позади слышался ропот.
Что ж, в конце концов этих малых можно понять: ведь под предлогом экономии многих спешили, и они