Его удалось привести в чувство, но стоять у плиты и продолжать работу он уже не мог. Какой ужас! В кухне царила полная растерянность. Как сообщить об этом барону? Его репутация и положение были под угрозой. Жизлена попросила оставить ее наедине с поваром и предложила ему свою помощь.

- Бедное дитя,- простонал больной,- ты, может быть, сумеешь сварить яйцо всмятку, хотя и это не так просто, но телячьи почки и воздушный пирог на двадцать персон - такие подвиги тебе не под силу. Кроме того, надо зажарить заднюю ножку косули и сбить перед самой подачей на стол горчичный соус. А сколько еще всего надо суметь и приготовить и подать!

- Но у вас нет выбора,- сказала девушка.- В случае неудачи я сама буду отвечать за все, а если справлюсь - успех будет ваш. Я не хочу, чтобы знали обо мне.

Со слезами на глазах и отчаянием в душе старый повар наконец согласился и, чтобы не присутствовать при своем позоре, слег в постель.

Между тем Жизлена осталась в кухне одна, и ложка принялась за работу.

Гонзаг, сын короля, был принят в замке с великим почетом. Ему представили всю окрестную знать - нотариуса, мирового судью, капитана жандармерии и священника. На всякий случай были приглашены и несколько почтенных семейств со взрослыми дочерьми, так как принц был холост.

У молодого человека была величественная осанка, но в обращении с людьми он был прост и сердечен. У него для каждого нашлось приветливое слово, он обратил благосклонное внимание на девушек, поговорил о гражданском и военном праве, отметил исключительный вкус, с каким барон обставил свой замок.

Сели за стол. Ничего не подозревавший барон все же волновался. Завтрак был настоящим триумфом! Телячьи почки таяли во рту. Ни с чем не сравнимая подливка была ароматной и бархатистой. Задняя ножка косули оказалась зажаренной в самый раз. Немного рубленого эстрагона смягчало остроту и давало нежный привкус горчичному соусу. А воздушный пирог! Невозможно описать его совершенство.