Но старушки из-за этого крокодила боялись нести к Дулитлу своих болонок, да и фермеры не очень-то верили, что ужасная зверюга не тронет больных ягнят и телят, и тоже остерегались. Пришлось Доктору просить крокодила вернуться в цирк. Но он заплакал такими огромными слезами, так отчаянно взмолился, что Доктор не стал настаивать. Тогда Сара Дулитл пришла и заявила:

— Джон, ты должен выгнать эту рептилию. Ты же видишь — и фермеры, и старушки боятся обращаться к тебе, а ведь мы только-только встали на ноги. Я чувствую, скоро произойдет катастрофа. Джон, это последняя капля. Я не буду вести твое хозяйство, если ты не прогонишь этого аллигатора!

— Это не аллигатор, — объяснил Доктор, — это крокодил.

— Мне не важно, как он называется, — заупрямилась Сара. — Это гадость, которая вечно валяется под кроватью. Я не желаю иметь его в доме.

— Понимаешь, Сара, — продолжал Доктор, — он обещал мне никогда больше не кусаться. Он ненавидит цирк, а у меня пока не хватает денег отправить его на родину, в Африку. Он помнит о своем обещании и, в общем, замечательно себя ведет. Ну, пожалуйста, не надо так нервничать.

— Говорю тебе, не хочу я его видеть! — закричала Сара. — Он ест линолеум. Если ты не выгонишь его сию же секунду, я… я — уйду и выйду замуж!

— Что ж, — пробормотал Доктор, — иди и выходи замуж. Ничего не поделаешь.

Он снял с вешалки шляпу и отправился гулять в сад.

Сара Дулитл запаковала вещи и уехала, а Доктор остался со своей громадной звериной семьей. И очень скоро действительно стал беднее, чем когда-либо прежде. Ведь все эти рты хотели есть, хозяйство начало потихоньку разваливаться, и некому было привести его в порядок, мясник требовал уплатить по счету, — словом, дела шли хуже некуда. Но Доктор ничуть не тревожился.