Он так встряхнул мальчика, что у того чуть не оторвалась голова.

– Ты что, отец, – придя в себя, крикнула боярышня, – он спас меня!

– Да, да! – заорала детвора. – Андрюшка спас ее!

– Спас? – мужик с недоверием посмотрел на него.

– Спас, спас! – вновь хором заорали ребята.

– Ну, коли так, молодец! – Он погладил его по голове.

Тут подбежала и ее мать.

– Жива! Слава те, Господи! – она, перекрестясь, подхватила дочку на руки.

– Жива наша малышка, наше солнышко, – нежно произнес отец.

Это был сам Годион Вышата, знатный боярин, воевода, темно-русый, плечистый бородач с суровым и властным лицом. Однако эта суровость растаяла, когда дело коснулось спасенной жизни его любимой и единственной дочери.

Род Вышат стал знаменит еще с того времени, когда Владимир Ярославич пошел походом на греков. Испугались те, и давай просить богов избавить их от непрошеных гостей. И мольбы дошли до неба. Страшная буря разметала русские корабли. Многие вои были выброшены на берег. Но дружина без предводителя – толпа. А в толпе сколько голов, столько и мнений. Покажись враги, кто закричит: «Вперед!», а кто: «Спасайся, братцы!» Гибель ждет этих людей. Спасшиеся в своих ладьях бояре не хотели идти на сушу. Знали, что их там ожидало много опасностей. Один Вышата сказал:

– Если останусь жив, то уйду с ними. Если погибну, то с дружиной.

Когда жизнь сменила князя Владимира на Святослава, который пошел вопреки общему мнению воевать немцев, опять это Вышата с Пороем не оставили молодого князя. Бит был Карломан, сын и наследник Людовика немецкого. Помог мудрый отец. Он вступил в тайную связь с племянником Святослава, Святополком. Подкупил его, и тот выдал Святослава. Правда, он оговорил, чтобы знаменитого воеводу не трогали. Но не таким оказался Вышата. Он разделил участь своего князя, не бросил его в беде. Не спасал свою шкуру. Таким же был и брат его Ян, который верой и правдой служил Руси.