— Пан сотник, — не переводя дыхания, начал он, — мои хлопчики ухватили за хвост вражий обоз! Мы отыскали возы, на которых поначалу лежал французский порох.

Сообщение было настолько важным, что прапорщик, немного понимавший украинский язык, на котором говорил урядник-черноморец, потомок запорожских казаков, счел нужным обратиться к сотнику:

— О чем он?

— Говорит, что его дозор обнаружил французские телеги. Считает, что они имеют отношение к интересующему нас обозу

— Где обнаружил и почему так считает? — быстро спросил прапорщик, моментально забыв о котелке.

Однако сотник уже его не слышал. Постукивая по голенищу сапога нагайкой, он стоял рядом с прискакавшим и зло смотрел на него.

— Где умудрился нализаться, герой?

— В монастыре, пан сотник. Там, где французские возы стоят. А в святую обитель заскочили с благой думкой: узнать, не обижает ли кто монахов.

— Лучше скажи, что еще за версту учуял своим длинным носом запах монастырских наливок, — усмехнулся сотник — Твое счастье, что урядник, а не простой казак. Иначе велел бы всыпать за твои заботы о монахах десяток плетюганов. Теперь отвечай, почему решил, что французские, а не наши. Не спьяну ли?

— Знаю эти возы, пан сотник. Мне не впервой с Европы лишний гонор сшибать, видел такие возы в седьмом году у австрияк и пруссаков. У них ободья железной полосой обтянуты и шипы наварены, чтоб, значит, колесо по грязи да льду не скользило. И клейма на возах поставлены не наши, а словно паучьи.

— Как возы в монастыре очутились?

— Не могу знать, пан сотник. Не моего ума дело, чтоб сыск пану настоятелю учинять. Оттого за вами и прискакал.

Прапорщик, внимательно прислушивавшийся к разговору казаков, поднялся на ноги, тронул сотника за локоть.

— Думаю, нам самим необходимо побывать в монастыре. И чем скорее, тем лучше…