Дыму было столько, что он закрыл и Кольку с Писаренком, и всю крышу, и высоченные акации за домом. Мальчишки, забыв обо всем на свете, смотрели на этот дым и опомнились лишь тогда, когда совсем рядом зазвенел медный колокол и по двору забегали пожарники в самых настоящих пожарнических касках. Потому-то Колькина бабушка сразу спросила у незнакомого человека: не пожарник ли?

Но разве пожарники носят пробковые шлемы? И хотя каски у них, у пожарников, тоже интересная штука, — пробковые шлемы им все-таки и не снились. Можно смело спорить, что любой пожарник дал бы за пробковый шлем две свои каски, да еще что-нибудь в придачу!..

Так что это за человек? Откуда? Зачем пришел к Кольке? И что — Колька в самом деле отдаст ему задаром белого скакуна?

Да и нет у Кольки никакого такого скакуна. Был бы, так наверняка б вся улица об этом знала, а тем более мальчишки! Это ведь не кролик!

Один за другим ребята проскользнули во двор и сели на завалинке. Они делали Писаренку знаки, чтобы тот подошел к ним, но этот Писаренок, казалось, ничего не замечал и только во все глаза смотрел на человека в пробковом шлеме.

— Скажите, дядь, сколько сейчас часов? — спросил неожиданно Володька.

Незнакомец посмотрел на часы, и тут все тоже увидели, какие это удивительные часы. Они были гораздо больше и толще обыкновенных, и вместо одной заводной головки на боку у них торчали целых три. И мальчишки, уже ничуть не стесняясь, окружили человека в пробковом шлеме.

— Ух ты! — ахнул Лопушок, хватаясь за тюбетейку, из-под которой рвались колечками рыжие вихры. — Тут написано целых двадцать четыре часа, а не двенадцать!..

Циферблат этих часов, и верно, был разбит не на двенадцать делений, а на двадцать четыре.

— Какие у вас интересные часы, дядя! — сказал Писаренок.

Человек улыбнулся и еще больше вытянул руку, чтобы все мальчишки могли полюбоваться необыкновенными часами.