Широкая шелковая лента, переброшенная через плечо, поддерживала ее маленький, сплетенный из ивовых прутьев лоток, где в пестром беспорядке, свидетельствовавшем, однако, об изысканном вкусе, были разложены букетики цветов. Добавим сюда еще шаловливый взор, лукавую улыбку, изумительную кожу, способную затмить своей белизной даже прекрасные лилии, лежавшие перед ней на лотке, легкую уверенную походку — и портрет юной красавицы готов. Мюгетта с поразительной ловкостью лавировала среди прохожих и нежным голосом звонко нахваливала свой товар:

— Цветы! Покупайте цветы!.. А вот Мюгетта-Ландыш с лилиями и розами!.. Покупайте цветы, любезные дамы и господа!..

И все мгновенно расступались перед девушкой, нареченной именем нежного и кокетливого цветка: Ландыш. «Мюгетта-Ландыш, вот идет Мюгетта-Ландыш!» — слышалось со всех сторон, и на лицах парижан появлялись добрые улыбки — верный признак того, что маленькая цветочница была любимицей завсегдатаев улицы Сент-Оноре. Впрочем, стоило только посмотреть, как «любезные дамы и господа» (в основном почтенные буржуа и ремесленники), не торгуясь, покупали у нее цветы, чтобы понять: девушка была истинное дитя улицы, но дитя любимое и избалованное, этакая маленькая проказница, умело использующая недолговечную и хрупкую вещь, именуемую всеобщим обожанием. И нежное прозвище Мюгетта-Ландыш, словно нарочно данное красавице, чтобы подчеркнуть ее свежесть и красоту, прозвище, которое многие сокращали, называя ее просто Мюгеттой, передавалось из уст в уста, всякий раз вызывая восхищенные взоры и улыбки. Дела юной цветочницы шли прекрасно, лоток ее стремительно пустел, а висевший на поясе кожаный кошель, куда она складывала вырученные за цветы деньги, столь же стремительно наполнялся.

За Мюгеттой следовал на почтительном расстоянии некий молодой человек. Судя по тому, сколько усилий он прикладывал, чтобы девушка его не заметила, он мог быть либо соглядатаем, либо влюбленным.