Во дворе император делал смотр войскам гвардии. Около него находились генералы, которые должны были командовать великой армией: Лефевр, Бернадотт, Ней, Ланн, Да-ву, Ожеро и Сульт. Мортье, командовавший резервом в Вестфалии, и Мюрат, командовавший всей кавалерией, одни только и отсутствовали в этом сонме героев.
После тщательного осмотра солдат, как это всегда и делал Наполеон, он подошел к тамбурмажору гренадеров, стройному и рослому парню, который гордо заломил на затылок свою гигантскую меховую шапку с громадными перьями и держал наготове палочку, словно собираясь по первому знаку забить барабанную дробь.
– Как тебя зовут? – спросил Наполеон.
– Ла Виолетт, ваше величество! – ответил гигант приятным голосом.
– А где ты служил?
– Везде, ваше величество!
– Хорошо! – сказал император, который любил лаконичные и определенные ответы. – Ты знаешь Берлин?
– Нет, ваше величество!
– Хочешь идти туда?
– Пойду всюду, куда мой император захочет, чтобы я пошел!
– Хорошо, ла Виолетт, держи в исправности свои барабанные палочки. Через месяц ты первым войдешь с высоко поднятой палочкой в столицу прусского короля! Кстати, сколько в тебе роста? – резво спросил Наполеон, с Удивлением поглядывая на бывшего субмаркитанта, который, разумеется, еще подрос с тех пор, как превратился в тамбурмажора гренадеров.
– Ваше величество, во мне пять футов одиннадцать Дюймов.
– Ты высок, словно тополь!
– А вы, мой император, вы велики, как мир! – возразил ла Виолетт, чуть не помешавшийся от радости, что говорит с Наполеоном, и не будучи более в силах сдерживать свой энтузиазм.
Наполеон улыбнулся от этого комплимента и, наклонившись к Лефевру, сказал ему:
– Напомни мне при случае об этом тамбурмажоре, маршал!
Лефевр поклонился в ответ.
Император продолжал свой осмотр; потом по сигналу, данному маршалом, все барабаны забили, все трубы загремели, и гренадеры, которым суждено было стать эпической фалангой Иены, Эйлау, Фридланда, а также и Ватерлоо, стройной колонной пошли мимо своего земного бога, который равнодушно, заложив руки в карманы своего серого редингота, посматривал на них.