Он был в парадном, сплошь расшитом мундире. На голове у него была большая шляпа с перьями; на его груди сверкал бриллиантовыми искрами орден Большого Орла, а поверх маршальского мундира, расшитого золотом, шла широкая красная орденская лента.

Лефевр, казалось, был в крайне приподнятом состоянии духа.

– Вот так история! – закричал он входя словно пьяный, с конвульсивными подергиваниями, бросил шляпу оземь и закричал: – Да здравствует император! – и прижал к своей груди жену.

– Да в чем дело, говори Бога ради! – сказала Екатерина.

Деспрео, прерывая легкое антраша, которому старался обучить свою непонятливую ученицу, подошел ближе и, сгибая в изящном реверансе колено, спросил:

– Господин маршал, уж не умер ли император?

Вместо ответа Лефевр наградил профессора танцев здоровым пинком ногой; последний пришелся тому в нижнюю часть спины и заставил совершить такой пируэт, который абсолютно не предусмотрен правилами искусства хореографии.

Кое-как оправившись от толчка, Деспрео снова склонился в изящном реверансе и сказал:

– Простите, господин маршал, я не расслышал, что вы изволили сказать.

– Да ну же, Лефевр, успокойся! Скажи же, что случилось? – воскликнула Екатерина. – Деспрео спрашивает тебя, уж не умер ли император. Ведь этого не может быть?

– Нет, этого не может быть! Император не умер, да он и не может умереть… Император никогда не умрет! Тут дело совсем в другом. Катрин, мы выступаем!

– А куда именно, муженек? То есть, простите, я хотела сказать господин маршал! – поправилась Екатерина, бросая иронический взгляд в сторону смущенного и удивленного Деспрео.

– Не знаю, куда именно мы отправляемся, но мы должны быть там во что бы то ни стало, и поживей! Мне кажется, мы двигаемся на Берлин.

– А далеко отсюда этот Берлин? – наивно спросила Екатерина, которая была не очень-то сильна в географии.