– Ну как, мои голубочки, все ли у вас хорошо, все ли ладится? Я тут прогуливался неподалеку и решил сюда заглянуть, чтобы посудачить с вами о политике и о биржевом курсе.

Послышались смешки, несколько принужденные, и кто-то из дам, умилился:

– Ах, он такой шутник, наш Приятель-Тулонец!

Мужчина атлетического сложения никак не прореагировал на общее оживление, а мадам Лампион продолжала безмятежно спать.

У Приятеля-Тулонца изменился не только голос, но и повадки, и даже лицо стало решительным и властным. Он цепким взглядом обежал собравшихся.

– У вас есть для нас работенка, патрон? – почтительным, чуть ли не льстивым тоном спросил Кокотт.

– Как знать, дорогой, как знать... Что-то я не вижу тут твоего приятеля Пиклюса, а?

– Он сегодня не пришел, – ответил Кокотт.

– Придет... мне с ним надо потолковать... Душенька! – Тулонец потряс трактирщицу за дебелое плечо, и та испуганно открыла глаза, испещренные красными прожилками. – Угости почтенную публику подогретым вином – за мой счет. Выпейте, ребята, за здоровье прусского короля и его августейшей фамилии.

Последовал смех, прерванный громким голосом: очнувшийся Куатье поднял голову и угрюмым тоном сказал:

– Приятель-Тулонец, я явился сюда не ради забавы. Мне велено было прийти – вот я и пришел. Скажите без проволочек, что вам от меня нужно.

– Подождешь, – сухо ответил Приятель-Тулонец. – Всему свое время, дойдет очередь и до тебя. Пропусти-ка пока стаканчик вина и наберись терпения. Сегодня не ты один явился сюда не ради забавы.

Куатье, оттолкнув стакан, поднесенный ему гарсоном, вновь погрузился в тоскливое размышление.

– Дорогуша, – повернулся Приятель-Тулонец к трактирщице, – распорядись-ка, чтобы в моей «исповедальне» зажгли свечи.

И добавил, обращаясь с Кокотту:

– Пошли, малыш, нам пора.

– Эх, – с сожалением воскликнул удачливый игрок,– мой биль стоит чуть ли не два франка!