– Я ничего не знаю, мне не дано прочесть, что там написано. Если речь идет о коране, значит, есть такой коран.

– У нас в доме был коран с медной застежкой…

– С медной, а не золотой?

– С медной…

– Где же он, если был?

– До захода солнца я передал его в руки уважаемого Абу-Супьяна. Одному из любимых друзей моего отца.

– Это который же Абу-Супьян, не из Шам-Шахара ли?

– Да, он самый.

– Беда, брат мой, беда. Ты не имел права распоряжаться этим кораном! – не на шутку встревожился Саид Хелли-Пенжи.

С этими словами он вскочил в седло. Сейчас ему и вовсе не было дела до укоров почтенных агачаульцев.

– Надеюсь, следы коня Абу-Супьяна я найду на этой стороне? – и Саид показал на юг.

– Да, там…

– Прощайте! Мне надо спешить! – крикнул он и ветром унесся из аула. «Чем горячее огонь, тем дальше приходится засовывать руки в него», – с досадой подумал Саид Хелли-Пенжи.

Недовольно посмотрели ему вслед люди.

– Странный кунак, очень странный. У тебя он не вызвал недоверия, сын Али-Шейха?

– Удивительно, но и мне он показался каким-то странным, – ответил Мустафа. – Уж очень глаза у него бегали и все лицо выражало подозрительную тревогу.

– А что ему понадобилось от тебя? Если это не семейная тайна, может, расскажешь, в чем дело.

– Да нет тут никакой тайны. Ему тоже вдруг понадобился коран с медной застежкой.

– Вах, вах, не тот ли самый, что ты великодушно отдал Абу-Супьяну?

– Другого такого у нас нет и не было.

– Тут что-то не то… Боюсь, с этой книгой связана какая-то тайна.

– Не думаю. Если бы тут была какая-нибудь тайна, отец не скрыл бы ее от меня…

– Чует мое сердце, быть беде…

– Не надо гадать, почтенный. Да будет милостив аллах и избавит людей от бед и горя…

– Может, в этом коране тайна святости владельца его?

– Не знаю. Лучше бы я захоронил его вместе с отцом.