Возможно, таким мировым вседержителем был император Август, еще при жизни обожаемый во всех провинциях, словно бог. В Риме я тебе уже рассказывал о том, что мой приемный отец Марк Манилий
Ты, конечно же, удивишься, что в письме я не скрываю того, о чем однажды утром среди роз Бэ поведал тебе под большим секретом – настолько велика была тогда моя уверенность, что никто в мире не сможет меня понять лучше, чем ты, о Туллия! Теперь же я обрел некоторый жизненный опыт, а зрелость позволяет человеку спокойно вслушиваться во все эти предсказания. Однажды в Музеоне один почти что слепой старик сказал мне, что предсказания – это дело молодых; и впрямь, прочтя тысячу книг, человек начинает ощущать горькую правду. А десять тысяч книг готовы навсегда лишить его надежды.
Я так обо всем пишу еще потому, что уверен в том, что в наши дни никто не способен сохранить свою тайну только для себя самого. Самые тайные разговоры подслушиваются и затем передаются другим, и нет такого письма, которое при необходимости нельзя было бы переписать. Мы живем во времена недоверия и подозрительности. И я пришел к выводу, что лучше говорить и писать, не прибегая к иносказаниям.
Благодаря наследству, о котором я тебе говорил, у меня достаточно средств, чтобы удовлетворить свои самые изысканные желания, и все же их недостаточно для того, чтобы насытить опасное желание обходиться без них. Мое происхождение не позволяет мне рассчитывать на получение какого-либо общественного поста – который, впрочем, ничуть меня не привлекает, – так что я никогда не испытывал больших амбиций по этому поводу.