Но нужно было как-то обозначить эту материальную культуру, назвать ее творцов и носителей. Мексиканский историк Хименес Морено предложил, чтобы этих индейцев называли теноселоме, то есть буквально - «люди с ягуарьей пастью». Конференция одобрила предложение Хименеса, но название не привилось. Уже в первых газетных сообщениях мексиканские журналисты - а их примеру последовала и значительная часть мексиканской общественности - начали называть «людей с ягуарьей пастью» ольмеками (от ацтекского «олли» - каучук), то есть «людьми из страны, где добывают каучук». Дело в том, что так называли индейцев, которые жили на берегах Мексиканского залива до появления первых испанцев. И американистам в конце концов не оставалось ничего другого, как смириться с этим старым и вместе с тем новым обозначением. А чтобы хоть как-нибудь подчеркнуть разницу между действительными ольмеками и древними строителями Ла-Венты, последних в отличие от ольмеков этнографических стали называть ольмеками археологическими.

В то время, когда проходила конференция, посвященная археологическим индейцам, у открывшего их культуру Мэтью Стерлинга не было иных датированных памятников, кроме статуэтки «птичьего человека» и упомянутой выше, теперь уже прославленной стелы «С» из Трес-Сапотеса. Но в 50-е годы ядерная физика предоставила в распоряжение исследователей настоящие археологические часы - ученые начинают определять исторический возраст находок по содержащемуся в них углероду С14 (радиоуглеродные, или, как их еще называют, радиокарбонные анализы). Образцы, взятые в Ла-Венте Филиппом Дракером, д-ром Р. Хейзером и профессором Р. Сквайром, показали, что первые «ягуарьи индейцы» появились на ла-вентском острове в конце второго тысячелетия до нашей эры и жили на этой территории примерно тысячу лет.

Золотой век Ла-Венты, на протяжении которого «ягуарьи индейцы» строили свой город (и, видимо, это уже в самом деле город), начинается где-то около 800 года до н.