— Дорогая моя, — сказал петух, приняв самый строгий вид, — вы обесчестили весь курятник; еще не было такого случая, чтобы хоть одна из моих подруг снесла яйцо без скорлупы, и это оскорбление омрачит мою старость. Я мог бы, конечно, поколотить вас, но полагаю, что и этим я оказал бы вам слишком много чести. Вот вам веревка, а дальше вы сами знаете, что вам остается сделать! При этом петух повернулся на своих шпорах и с важностью прошествовал к другим курицам, которые встретили его радостным кудахтаньем.

Кокет с веревкой в клюве вышла в поле; она решила повеситься на каком-нибудь кустике. После перенесенных унижений жизнь казалась ей невыносимой.

И вдруг она неожиданно увидела на земле превосходное ячменное зернышко.

— Вот мое последнее лакомство, — подумала она и, выпустив из клюва веревку, собралась клюнуть зернышко.

— Остановись, гадкая курица, — закричало зернышко, — ты думаешь, что достойна съесть меня? Знай, что ты самая тщеславная и самая глупая курица во всей округе.

— Увы, уважаемое зернышко, — смиренно ответила Кокет, — вы тысячу раз правы! Но мое зазнайство обошлось мне очень дорого — я должна умереть.

— Неужели ты в самом деле раскаиваешься? — недоверчиво спросило зернышко.

— От всего моего куриного сердца!

— Если так, то съешь меня, и ты не пожалеешь об этом.

Кокет взяла клювом зернышко и весьма почтительно его проглотила.

И вдруг Кокет снова почувствовала интерес к жизни. Она бросила веревку где-то в поле и отправилась на поиски хорошего завтрака; в лесу она полакомилась сочными насекомыми, в ручейке напилась свежей воды и после дня, проведенного без неприятных встреч, отыскала удобную ветку, на которую села отдохнуть.

На следующее утро Кокет храбро вошла в курятник, готовая встретить там брань и презрение. Петух и куры сделали вид, что не заметили ее, но когда Кокет села в гнездо, где она привыкла класть свои яйца, петух грубо сказал ей: