А викинги гребли себе и гребли.

Наконец буря утихла, облака разошлись, и викинги увидели перед собой холмистую землю, поросшую густым лесом.

– Нет, – сказал Бьёрн, – Гренландию мне описывали иначе. Плывем дальше.

Четыре раза, следуя вдоль неизвестных берегов, Бьёрн подходил к земле, и каждый раз ее вид не удовлетворял послушного сына. Он так спешил до морозов добраться до отца и так устал все лето и осень метаться по морям, что, в отличие от обычно любознательных викингов, ни разу не высадился на берег.

И лишь четвертая земля показалась Бьёрну похожей на Гренландию. Главное, что на горизонте поднимались гигантские снежные горы, чего на предыдущих землях он не видел.

И надо же – ладья Бьёрна пристала точно к тому мысу, где его отец уже построил себе усадьбу!

За долгую зиму, которую Бьёрн провел у отца, он принимал гостей – жителей недалеких и далеких усадеб. Все расспрашивали его о виденных землях, и все уезжали разочарованными. Все осуждали Бьёрна, лишенного любознательности. А когда он начинал оправдываться, что ни о чем, кроме встречи с папой, не думал, его поднимали на смех.

Дракар

Бьёрн остался в Гренландии. Больше о нем ничего не известно.

Рассказы Бьёрна, в правдивости которого никто не сомневался, задели за живое замечательного путешественника, умницу, несгибаемого землепроходца Лейфа Эрикссона, то есть сына Эрика, Эрика Рыжего, основателя колонии.

Лейф сделал разумный ход. Он купил ладью Бьёрна и нанял на службу тридцать пять его воинов, которые вместе с Бьёрном видели неведомые земли.

Весной он вышел в море и взял курс на запад.

Уже через несколько дней викинги увидели голую, покрытую снегом землю. Это был Лабрадор – то есть север современной Канады. Лейф не знал, что когда-то в тех местах появится Канада, поэтому назвал землю Хуллуландом, то есть Землей Камней.