
Между убедительным и ласковым тоном, которым она произнесла эти слова, и тем высокомерным и отрывистым голосом, который минуту назад властно выражал желания этой женщины, была такая огромная разница, что сын полковника подумал, что он любим…
— Ах! — воскликнул он в порыве увлечения. — Я знал, что те, кто говорил мне, что вы эгоистка и женщина без сердца, лгут!
— Встаньте, — повторила незнакомка. — Я прошу вас об этом, когда могла бы приказывать вам.
Арман встал и, стоя, продолжал любоваться ею. Но тогда она взяла его за руку и заставила сесть рядом с собою. Он смотрел на нее: она была по-прежнему бледна, и ему казалось, что лицо ее омрачилось глубокой грустью.
— Я вас люблю, о, как я люблю вас! — шептал Арман в лихорадочном возбуждении.
— Молчите, — чуть слышно сказала она. — Ваши слова причиняют мне страдание.
— Страдание?
— Да, потому что я вижу, что вы меня любите, и мне жаль вас…
— Боже мой! — с отчаянием воскликнул он, неверно истолковав смысл ее слов. — Разве мне суждено снова потерять вас?
— Нет. Вы видите, у меня уже не хватает сил избегать вас!
Арман почувствовал себя вполне счастливым. Могла ли она красноречивее признаться, что любит его? Он прижал руку к сердцу.
— Мне кажется, — проговорил он, — что я умру от счастья.
— Кто знает? — промолвила она с грустью, не отнимая от него своей руки. — Кто знает, друг мой, не лучше было бы для вас умереть в эту минуту, чем продолжать меня любить?
— Но, любить вас, — вскричал он в восторге, — разве это не есть бесконечное блаженство?
Она попробовала улыбнуться и сказала:
— Нет, это не счастье, нет, те, кто меня любит, далеко не счастливы… вы не знаете, какое я странное существо… я поступала честно, избегая ваших преследований, борясь с собою.
— Нет вы не правы, — прошептал Арман. — Я так счастлив, что не хочу даже райского блаженства.
— Выслушайте меня, — сказала вдруг совершенно спокойно незнакомка, — выслушайте меня, я объясню вам свою мысль. Вы меня любите… я это вижу… чувствую… сомневаться в этом было бы безумием, но вы не знаете, кого вы любите…
