— Ты не видел там ничего подозрительного?

— Нет, но Хурти говорил, что видел какую-то человеческую тень на берегу острова Раймангал, а Агур слышал странные шумы, исходящие из священного баньяна.

— Ах из баньяна! — воскликнул Тремаль-Найк.

— Да. Но что же мы будем делать, хозяин?

— Ждать.

— Но они могут…

— Тихо! — сказал Тремаль-Найк, сжав ему с силой руку.

— Что ты услышал? — прошептал маратх, замерев.

— Смотри туда: тебе не кажется, что бамбук колышется?

— И правда, хозяин.

Пунти еще раз глухо залаял, и тут же снова послышались таинственные звуки рамсинги. Тремаль-Найк вырвал из-за пояса длинный, богато украшенный серебром пистолет и взвел курок.

В этот миг из зарослей бамбука выскочил высокий полуголый индиец с топором в руке и, сломя голову, бросился к хижине.

— Агур! — в один голос воскликнули Тремаль-Найк и маратх.

Пунти с жалобным воем кинулся ему навстречу.

— Хозяин!.. Хо… зяин! — прохрипел индиец.

В два прыжка он оказался перед хижиной, но тут зашатался, обессиленный, и, закатив глаза, рухнул на траву, как подкошенный.

Тремаль-Найк бросился к нему.

Индиец казался умирающим. На губах у него пузырилась кровавая пена, лицо было разодрано и залито кровью, глаза, выкаченные из орбит, страшно расширились; он задыхался и хрипло дышал.

— Агур! — воскликнул Тремаль-Найк. — Что случилось? Где Хурти?

Агур испустил яростный крик, похожий на стон, и ногти его яростно впились в землю.

— Хозяин… хо-зяин! — прохрипел он с глубоким ужасом.

— Продолжай.

— Задыхаюсь… я бежал… ах хозяин!

— Может, его отравили? — прошептал Каммамури.

— Нет, — сказал Тремаль-Найк. — Бедняга бежал, как лошадь, и задохнулся; через несколько минут он придет в себя.

В самом деле, понемногу Агур начал приходить в себя и задышал свободнее.

— Говори, Агур, — сказал Тремаль-Найк через несколько минут. — Почему ты вернулся один? Что случилось с твоим товарищем?