– Дамы и господа, кто предложит больше? – очень спокойно спросил аукционист.

Он обращался к типу с хвостиком, но ответа не получил. Все, кто был в зале, в напряженном ожидании смотрели в том же направлении, что и аукционист. И Кой тоже.

– Значит, атлас уходит по этой цене, видимо, она окончательная. Раз… Два…

Мужчина с хвостиком так резко вскинул руку с картонкой, словно держал в ней кинжал. По залу прошелестел шепот, а Кой опять постарался разглядеть женщину. Картонка с ее номером тоже взметнулась вверх, она перекрывала цену, предложенную конкурентом. Публика напряженно следила за поединком, словно речь шла о сражении не на жизнь, а на смерть, и в течение двух минут последовала быстрая серия ударов – еще не успевал опустить свою картонку номер 11, а вверх уже взлетал номер 74; такой темп был чрезмерным даже для аукциониста, который дважды делал паузу и отхлебывал воду из стакана, стоявшего у него на пюпитре.

– Будут еще предложения?

К тому времени, когда атлас Уррутии стоил в пять раз больше, чем в начале торгов, номер 11 совершил ошибку. Может быть, не выдержали нервы, хотя, возможно, ошибку допустила его секретарша, когда передала шефу вновь зазвонивший телефон в самый критический момент, – аукционист поднял молоточек в ожидании следующего предложения, а тип с хвостиком заколебался, словно обдумывал, стоит ли продолжать. Ошибку, если она, конечно, была, можно бы приписать и самому аукционисту, который, вероятно, поторопился истолковать резкое движение номера 11 как знак досады и отказа от дальнейшей борьбы. Впрочем, может, никакой ошибки не было, потому что и аукционисты, как все прочие смертные, имеют свои пристрастия и предубеждения, и вполне вероятно, что этому аукционисту номер 74 был симпатичнее. Как бы то ни было, через три секунды молоточек стукнул по пюпитру, атлас Уррутии остался за светловолосой женщиной, лица которой Кою так еще и не удалось увидеть.