Век за веком сочинители либо приукрашивали, либо очерняли память тамплиеров. Средневековый миннезингер Вольфрам фон Эшенбах отвел тамплиерам роль в легенде о Святом Граале. Сэр Вальтер Скотт расписывал их как кровожадных злодеев. Одна из книг, опубликованных за последнее десятилетие, построена на догадке, будто тамплиеры – хранители священной царственной родословной лиц, в чьих жилах течет кровь самого Спасителя. А недавно в Италии опубликован роман о тайном обществе, основанном тамплиерами, покушающимися на мировое правление.

На фоне столь неизменного интереса, зачастую наделяющего тамплиеров аурой загадочности и волшебства, казалось бы, нет нужды в последовательном изложении фактов истории этого древнего ордена. Я решил посвятить эту книгу о монахах-воителях именно их роли воинов, а не монахов, – не говоря уж об их деятельности в качестве ростовщиков и помещиков. Один тамплиер, сетуя на то, что вынужден прозябать в Британии вместо Вифлеема, в сердцах воскликнул: «Мы тут овечьи пастыри!» Ему хотелось оказаться в гуще битвы на Святой Земле – как и нам. Суть бытия рыцарей-тамплиеров выражается в их приключениях в бытность крестоносцами, а не в возделывании ячменя в Британии или винограда в Гаскони, и даже не в их участии в войнах против мавров на Пиренейском полуострове.

Но, рассматривая тамплиеров в контексте крестовых походов, нельзя умолчать об их взаимодействии с народами и политикой Ближнего Востока, о взаимоотношениях с людьми, сражавшихся с ними рука об руку и бившихся против них. Повествование пестрит знакомыми народами наподобие армян и грузин, ливийских друзов и азербайджанских турков-азеров. Изобилуют и знакомые имена: Ричард Львиное Сердце Английский, Святой Людовик Французский, Фридрих Барбаросса Германский. Здесь мы встретим даже Святого Франциска Ассизского, присоединившегося к крестовому походу в Египте; он был не первым и не последним из тех, кто верил, будто рассудительный человек может принести мир на Ближний Восток одним лишь словом дружеского увещевания. Марко Поло прибывает сюда просить священного елея в храме Гроба Господня, чтобы принести его в дар хану Хубилаю. А во время странствия через курдские земли к северу от Месопотамии видит «фонтаны» черного «елея», бьющего из земли.