Мурочка в воскресенье выглянула из детской в коридор. Пошла потихоньку в столовую, думала, что Дима там рисует, но его не нашла. Прошла на цыпочках через комнату тети Вари, где все было в таком образцовом порядке, — и тут пусто. За ширмами, на кровати, стоила картонка от шляпы. Значить, тетя Варя и Дима уже ушли.

Мурочка постояла-постояла и пошла тихонько в гостиную. Там пела канарейка в клетке. Посмотрела на птичку, послушала, как чирикает, стала ее передразнивать, — канарейка так и заливается. Мурочка засмеялась, и отошла.

«Не заглянуть ли в кабинет?» — подумала она и на цыпочках подкралась к двери.

Отец, лежа на диване, читал журнал. Она посмотрела на него, посмотрела, хотела повернуться и незаметно убежать, да споткнулась и упала.

Отец встал и поднял ее.

— Ты зачем пришла?

— Скучно. Ник не хочет играть, а Дима ушел.

— Если ничего не будешь трогать, можешь здесь побыть.

Отец опять стал читать.

Мурочка подошла к письменному столу и начала рассматривать вещи. Потрогала тихонько пальчиком, чернильницу, потом зашла сбоку и погладила черную собачку, лежащую на красном коврике. Собачка была сшита из барашковой шкурки, а красный её коврик служил для того, чтобы обтирать перья.

— Папа, из чего у неё глаза?

— Что такое? — сказал Николай Степанович, отрываясь от книги.

— Глаза у собачки из чего?

— Ты же видишь, что из черных бус.

— А я думала живые, — протянула Мурочка. Но все-таки еще раз погладила собачку.

Когда все вещи на столе были осмотрены и осторожно потроганы пальчиком, Мурочка подошла к шкапу. В шкапу стояли рядами книги. Еще стоял глобус, а так как она не пони мала, что это за штука, он внушал ей страх. Она покосилась на таинственную вещь, поскорее отвела глаза и стала рассматривать корешки книг. Между ними была одна большая, которую ей иногда позволяли смотреть. В ней были удивительные картинки.