– Да, отец верно сказал, – шепнула Никея, – настоящее жестоко, а будущее – неизвестно. Но с тобой, Жоаннес, я ничего не боюсь. Твоя любовь делает меня сильной.

– Как надоело вечно жить в ожидании беды. Я все сделаю, душа моя, чтобы избавить тебя от этого страха!

– Но в наших краях столько горя и слез! Ты долго жил вдали от дома и многого не знаешь…

– Не знаю, как бесчинствуют турки?! И особенно албанцы?!

– Ты будешь одинок в этой борьбе. За много веков умы наших земляков оцепенели от страха. Надо смириться и ждать. И платить оброк. Если работать не покладая рук, как-то прожить можно.

– И тебе по нраву такая жизнь?!

– Я все стерплю, лишь бы не потерять тебя. И если хочешь избавить меня от страха, умоляю, не лезь на рожон.

– Хорошо, успокойся, все будет, как ты хочешь, – влюбленно глядя на молодую жену, пообещал юноша. Однако огонь в его глазах плохо сочетался со смиренной речью и нежной улыбкой.

– За своей проклятой данью эти изверги придут лишь завтра, а сегодня – наш день, сегодня – праздник любви. Пойдем же веселиться вместе со всеми.

Но только они взялись за руки, как на деревню ураганом обрушилась конная банда.

От бешеного лошадиного топота стекла в доме задрожали. Послышались ржание, звон оружия, крики людей.

Скотина, мирно дремавшая во дворе под навесом, в испуге разбежалась. Черные буйволы, развалившиеся в луже, мотая головами, отряхивались от ливнем обрушившейся на них грязи, овцы в углу плотно сбились в кучу, давя друг друга, поросята с оглушительным визгом бросились врассыпную.

Оркестр оборвал игру на полуноте. Молодежь подбежала к окнам, и почти у всех из груди вырвался крик боли и отчаяния.

Старый Грегорио молитвенно воздел руки к небу. Жоаннес хотел было выскочить навстречу непрошеным гостям, но Никея, побледнев от страха, удержала его.

– Так и есть… Дурные предчувствия не обманули меня! Я была слишком счастлива! Господь всемогущий, помилуй и спаси нас! Это Марко! Разбойник Марко!..