Невольно возникает вопрос: почему японцы при словах «эпоха Эдо» впадают в самозабвенное умиление? Разумеется, мы, нынешние, не знаем, каким был город Эдо на самом деле. Иногда думается: может быть, наша своего рода ностальгия по тому времени порождена как раз популярными у нас историческими романами, благодаря им город Эдо словно окружает нас со всех сторон.

Надо сказать, что жанр исторического романа в Японии (в период своего зарождения он назывался «литературой для масс») начал развиваться параллельно со стремительным формированием масс-медиа после Великого Кантоского землетрясения, которое произошло 1 сентября 1923 г. Это землетрясение огромной разрушительной силы с эпицентром в заливе Сагами-ван поразило районы Канто и Токай, при этом число погибших и пропавших без вести достигло 140 000 человек, разрушенных и сгоревших домов насчитывалось около 570 000. Известный литератор того времени Кан Кикути с горечью сказал тогда: «Безвозвратно ушла золотая эпоха, когда можно было писать романы в большом количестве». В этих словах, вероятно, заключалась болезненная констатация того факта, что литература — ничто перед сокрушительной мощью природы.

Однако вопреки словам Кан Кикути массовые коммуникации возродились, словно феникс из пепла. Более того — тут-то и началась «золотая эра романов в большом количестве». Совместный тираж газет «Осака майнити симбун» и «Осака асахи симбун» превысил миллион, и сам Кан Кикути основал журнал «Бунгэй сюндзю»; затем с осторожным оптимизмом подошли к изданию журналов «Син сёсэцу», «Кодан курабу», «Бунгэй курабу» и других. «Самый полезный в Японии!», «Самый интересный в Японии!», «Самый многотиражный в Японии!» — с такой броской рекламой вышел в 1926 г. новогодний выпуск журнала «Кинг», тираж которого сразу превысил полтора миллиона. Сюда же можно прибавить журналы «Санди майнити» и «Сюкан асахи».