— Постойте! Да ведь как раз в Кригэне на прошлой неделе, в субботу ночью, молния ударила в колокольню, сломала большой вяз и задела купол зала для собраний, не так ли? Были там ваши громоотводы?

— Только на колокольне.

— Тогда какой от них прок?

— Да это вопрос жизни и смерти. Однако наш рабочий проявил невнимательность. Прилаживая громоотвод к верхушке колокольни, он не заметил, что металлический стержень соприкасается с жестяным покрытием. В этом вся причина несчастья. Виноват рабочий, а не я… Вслушайтесь!

— С какой стати? Гремит так, что указывать пальцами на небо — право же, лишний труд… Вы слышали о том, что случилось в Монреале в прошлом году? Служанку поразило молнией в ее собственной постели: в руках она держала металлические четки… В Канаде вы тоже ведете свои дела?

— Нет. Насколько мне известно, там в ходу только железные громоотводы. Следовало бы воспользоваться моими — из меди. Железо легко плавится. Кроме того, металлическая часть у них слишком тонка и потому неспособна выдержать разряд. Железо плавится — и здание гибнет. С моими медными изделиями такого никогда не случится. Эти канадцы просто олухи. Иногда они прикрепляют медный прут прямо к верхушке стержня, что может привести к страшному взрыву, тогда как электричество должно незаметно уходить в землю — именно так действуют мои громоотводы. Мой громоотвод устроен единственно верным образом. Взгляните! Всего доллар за фут.

— Хулить собратьев по ремеслу — не лучший способ вызвать доверие к себе.

— Прислушайтесь! Гром рокочет уже не так глухо. Гроза приближается, тучи идут все ниже над землей… Слышите? Сокрушительный удар! Гроза уже у нас над головой: все раскаты слились в один залп. Вот еще вспышка… Держите!

— Что такое? — воскликнул я при виде того, как он, сунув мне в руки свой посох, обратился к окну и застыл, сжав правой рукой левое запястье.

Но не успел я задать свой вопрос, как у него вырвалось новое восклицание: